Неточные совпадения
«Вероятно, шут своего квартала», — решил Самгин и, ускорив шаг, вышел на берег Сены. Над нею шум города стал гуще, а
река текла так медленно, как будто ей тяжело было уносить этот шум в темную щель, прорванную ею в нагромождении
каменных домов. На черной воде дрожали, как бы стремясь растаять, отражения тусклых огней в окнах. Черная баржа прилепилась к берегу, на борту ее стоял человек, щупая воду длинным шестом, с
реки кто-то невидимый глухо говорил ему...
Клим, слушая ее, думал о том, что провинция торжественнее и радостней, чем этот холодный город, дважды аккуратно и скучно разрезанный вдоль:
рекою, сдавленной гранитом, и бесконечным каналом Невского, тоже как будто прорубленного сквозь камень. И ожившими камнями двигались по проспекту люди, катились кареты, запряженные машиноподобными лошадями. Медный звон среди
каменных стен пел не так благозвучно, как в деревянной провинции.
Мы пока кончили водяное странствие. Сегодня сделали последнюю станцию. Я опять целый день любовался на трех станциях природной
каменной набережной из плитняка. Ежели б такая была в Петербурге или в другой столице, искусству нечего было бы прибавлять, разве чугунную решетку.
Река, разливаясь, оставляет по себе след, кладя слоями легкие заметки. Особенно хороши эти заметки на глинистом берегу. Глина крепка, и слои — как ступени: издали весь берег похож на деревянную лестницу.
По мере нашего приближения берег стал обрисовываться: обозначилась серая, длинная стена, за ней колокольни, потом тесная куча домов. Открылся вход в
реку, одетую
каменной набережной. На правом берегу, у самого устья, стоит высокая башня маяка.
Но тут встретилось новое затруднение: груды мусора убывали в виду всех, так что скоро нечего было валить в
реку. Принялись за последнюю груду, на которую Угрюм-Бурчеев надеялся, как на
каменную гору.
Река задумалась, забуровила дно, но через мгновение потекла веселее прежнего.
…В «гранит одетая» Москва-река окаймлена теперь тенистыми бульварами. От них сбегают широкие
каменные лестницы. Скоро они омоются новыми волнами: Волга с каждым днем приближается к Москве.
Большая площадь в центре столицы, близ
реки Яузы, окруженная облупленными
каменными домами, лежит в низине, в которую спускаются, как ручьи в болото, несколько переулков. Она всегда курится. Особенно к вечеру. А чуть-чуть туманно или после дождя поглядишь сверху, с высоты переулка — жуть берет свежего человека: облако село! Спускаешься по переулку в шевелящуюся гнилую яму.
Следы. — Хунхузы. — Дерсу на разведках. — Перестрелка. — Чжан Бао. —
Река Дунгоу. — Гора Хунтами. —
Река Мулумбе. — Озеро Благодати. —
Река Каимбе. — Грибная фанза. — «
Каменная кожа». — Путь на
реку Санхобе. — Отъезд Н.А. Пальчевского и А.И. Мерзлякова
К весне дядья разделились; Яков остался в городе, Михаил уехал за
реку, а дед купил себе большой интересный дом на Полевой улице, с кабаком в нижнем
каменном этаже, с маленькой уютной комнаткой на чердаке и садом, который опускался в овраг, густо ощетинившийся голыми прутьями ивняка.
Долина последней речки непропорционально широка, в особенности в верхней части. Горы с левой стороны так размыты, что можно совершенно незаметно перейти в соседнюю с ней
реку Кулумбе. Здесь я наблюдал такие же
каменные россыпи, как и на
реке Аохобе. Воронки среди них, диаметром около 2 м и глубиной 1,5 м, служат водоприемниками. Через них вода уходит в землю и вновь появляется на поверхности около устья.
После
реки Сваин будет еще несколько горных ручьев: Юкса, Геу, Суня (Сунерл), Сигбали, Бален и Бизису. Последний по-русски называется
Каменной речкой.
Немного дальше камней Сангасу тропа оставляет морское побережье и идет вверх через перевал на
реке Квандагоу (приток Амагу). Эта
река длиной около 30 км. Истоки ее находятся там же, где и истоки Найны. Квандагоу течет сначала тоже в глубоком ущелье, заваленном
каменными глыбами, но потом долина ее расширяется. Верхняя половина течения имеет направление с северо-запада, а затем
река круто поворачивает к северо-востоку и течет вдоль берега моря, будучи отделена от него горным кряжем Чанготыкалани.
От
реки Бабкова берег делает небольшой изгиб. Чтобы сократить путь, мы поднялись по одному из притоков
реки Каменной, перевалили через горный кряж, который здесь достигает высоты 430 м, и вышли на
реку Холонку, невдалеке от ее устья, где застали Хей-ба-тоу с лодкой. За штиль ночью ветер, казалось, хотел наверстать потерянное и дул теперь особенно сильно; анемометр показывал 215.
Путь А.И. Мерзлякова начинался от фанзы удэгейца Сиу Ху и шел прямо на восток, пересекая несколько маленьких перевальчиков. Перейдя речку Хуля, он повернул к северо-востоку, затем пересек еще одну
реку — Шооми (в верховьях) — и через 3 суток вышел на
реку Кулумбе. Здесь, около скалы Мафа, он где-то видел выходы
каменного угля на поверхность. После перевала по другой безымянной горной речке он пришел на
реку Найну, прямо к корейским фанзам.
Выше
реки Буй километров на 10 есть
каменный уголь.
Следуя вниз по
реке от Сигоу, с правой стороны мы встречаем следующие притоки:
реку Олон, имеющую устье около горы того же названия, затем Чинтафу, Чин-тансу и Гаану (по-китайски Гонголадзи — огурцовая скала), а с левой стороны — Саласу-мангу, Мамубясани, Чамбана (она же Потамчи), Сиата-Биасани ( она же Чембен), потом Ситухе (
каменная речка), затем горные ключи...
Она стояла на высоком берегу
реки Перлы, и из большого
каменного господского дома, утопавшего в зелени обширного парка, открывался единственный в нашем захолустье красивый вид на поёмные луга и на дальние села.
— В городе станем жить, в большом
каменном доме, — говорила ей Марья Гавриловна, принимаясь за укладыванье. — Весело будет нам, Таня, народу там много, будем кататься в коляске на хороших лошадях, по
реке на пароходе поедем кататься… Видала ль ты пароходы-то?.. Да нет, где тебе видать!.. Вот увидишь, Таня, у меня теперь свой пароход и свой дом будет. Весело будем жить, Танюшка, весело.
Я часто ходил смотреть на величавую
реку и, не без некоторого напряжения мечтая о коварной вдове, просиживал долгие часы на
каменной скамье под одиноким огромным ясенем.
«Куда могла она пойти, что она с собою сделала?» — восклицал я в тоске бессильного отчаяния… Что-то белое мелькнуло вдруг на самом берегу
реки. Я знал это место; там, над могилой человека, утонувшего лет семьдесят тому назад, стоял до половины вросший в землю
каменный крест с старинной надписью. Сердце во мне замерло… Я подбежал к кресту: белая фигура исчезла. Я крикнул: «Ася!» Дикий голос мой испугал меня самого — но никто не отозвался…
Верстовой столб представляется великаном и совсем как будто идет, как будто вот-вот нагонит; надбрежная ракита смотрит горою, и запоздалая овца, торопливо перебегающая по разошедшимся половицам моста, так хорошо и так звонко стучит своими копытками, что никак не хочется верить, будто есть люди, равнодушные к красотам природы, люди, способные то же самое чувствовать, сидя вечером на
каменном порожке инвалидного дома, что чувствуешь только, припоминая эти милые, теплые ночи, когда и сонная
река, покрывающаяся туманной дымкой, <и> колеблющаяся возле ваших ног луговая травка, и коростель, дерущий свое горло на противоположном косогоре, говорят вам: «Мы все одно, мы все природа, будем тихи теперь, теперь такая пора тихая».
Господский
каменный дом, окруженный громадными террасами, стоял на горе. Отлогий спуск последнего, достигавший до самой
реки, протекавшей внизу, был занят частью английским парком, а частью фруктовым садом, по соседству с которым находились богатые оранжереи, вверенные попечению искусного садовника, и бахчи, где произрастали арбузы, достигавшие в Шестове колоссальной величины.
Николая, приплывшая сюда в самые древние времена на большом
каменном же кресте по
реке Зуше.
Вдали, на крутом берегу
реки, то вынырнет из-за холма, то опять нырнет в яму торговое село К., с
каменными домами вдоль набережной и обширным пятиглавым собором над самою пароходною пристанью.
Но вот и паром: за
рекой видны прекрасные
каменные здания.
А мне почему-то думается, что он построил бы этот
каменный город так же скучно, на этом же низком месте, которое ежегодно заливают воды двух
рек. И Китайские ряды выдумал бы…
Но где же город? Неужели это хваленый Сайгон с громадными
каменными зданиями на планах? Оказалось, что Сайгон, расположенный на правом берегу
реки, имеет весьма непривлекательный вид громадной деревни с анамитскими домами и хижинами и наскоро сколоченными французскими бараками. Все эти громадные здания, обозначенные на плане, еще в проекте, а пока всего с десяток домов европейской постройки.
Но нам теперь не до Пашки, а до себя. Две версты промелькнули в пять минут, и впереди уже встает знаменитый боец Разбойник, который подымает свою
каменную голову на пятьдесят сажен кверху и упирается в
реку роковым острым гребнем.
Если сплавщик побоится Печки и пройдет подальше от
каменного выступа, каким он упирается в
реку, барка неминуемо попадет на Высокий, потому что он стоит на противоположном берегу, в крутом привале, куда сносит барку речной струей.
Другим ребром боец выступал в
реку, точно выдвигая
каменный таран.
Километрах в семи от
реки Гинугу на самом берегу моря стоит коническая сопка, своим внешним видом напоминающая сахарную голову. С правой стороны ее есть небольшой красивый водопад, а слева — широкая полоса прибоя, заваленная
каменными глыбами. Некоторые из них скатились в море, образовав нечто вроде маленькой бухточки, защищенной от волнения. Мы воспользовались ею и высадились на берег. Вандага велел вытащить лодки подальше от воды на гальку. Здесь мы стали устраивать бивак.
Огромный,
каменный, сооруженный по рисункам Растрелли, во вкусе прошедшего столетия, он величественно возвышался на вершине холма, у подошвы которого протекала одна из главных
рек средней России.
Большов. Уж ты скажи, дочка: ступай, мол, ты, старый черт, в яму! Да, в яму! В острог его, старого дурака. И за дело! — Не гонись за большим, будь доволен тем, что есть. А за большим погонишься, и последнее отнимут, оберут тебя дочиста. И придется тебе бежать на
Каменный мост да бросаться в Москву-реку. Да и оттедова тебя за язык вытянут да в острог посадят.
— Чудные видения обступили меня теперь, — отвечал Конрад. — Я видел край, доселе неведомый мне.
Каменная зубчатая стена белелась на берегу
реки; за стеною, на горе, рассыпаны были белокаменные палаты, с большими крыльцами, с теремами, с башенками, и множество храмов Божиих с золотыми верхами в виде пылающих сердец; на крестах их теплился луч восходящего солнца, а крыши горели, подобно латам рыцаря; в храмах было зажжено множество свечей. Я слышал: в них пели что-то радостное; но то были песни неземные…
Потом ей снился высокий мост с железной решеткой, свист ветра, непроглядный мрак, черная пропасть
реки, плескавшейся о
каменные устои.
Наконец Неглинка из ключевой речки сделалась местом отброса всех нечистот столицы и уже заражала окружающий воздух. За то ее лишили этого воздуха и заключили в темницу. По руслу ее, на протяжении трех верст, от так называемой Самотеки до впадения в Москву-реку, настлали в два ряда деревянный пол, утвержденный на глубоко вбитых в дно сваях, и покрыли речку толстым
каменным сводом.
Она вышла к набережной. Широкая синяя
река лениво и равнодушно плескалась под солнцем, забыв, что сделала сегодня ночью. И так же равнодушно смотрели ряды
каменных громад, сверкавшие за
рекою в голубом тумане. Александра Михайловна села на скамейку. Ею овладела смертельная усталость. Сгорбившись, с опустившимися плечами, она тупо смотрела вдаль. На что ей надеяться? Мрачно и пусто было впереди, и безысходный ужас был в этой пустоте.
По правую сторону из холодной, быстрой
реки торчали свалившиеся
каменные глыбы и кучи щебня.
— Видите, вот
река? Дальше этой
реки японцы не пойдут. Стройте
каменную хлебопекарню, стройте баню. Пусть солдатики попарятся.
С
реки шел розовый отблеск заката. Позади высил ся город, мягко освещенный, с полосами и большими пятнами зелени по извилинам оврагов. Белые и красные
каменные церкви ярко выделялись в воздухе, и кресты горели искрами.
Хитрицы (росмыслы-инженеры) устроили его вельми мудро, начав от
каменной большой стены (кремлевской) и сплетаху тонкий лес (хворост) около большого древия и внутрь насыпаху землю и вельми красиво утверждаху и ведома по
реке Москве и приведома к той же
каменной стене и на версе устроивши град древлян, по обычаю (т. е. помост с кровлею для защиты).
В 1535 году вдоль этого рва, по совершении митрополитом Даниилом крестного хода, заложена была
каменная стена с башнями и воротами: Сретенскими, Ильинскими, или Троицкими, Варварскими и Козьмодемьянскими, выходившими на Большую улицу к Москве-реке.
Выехав из Флоровских ворот и переехав один из трех деревянных мостов, перекинутых через ров, сопутствующий
каменной стене от Неглинного пруда по Москву-реку, они очутились на Красной площади.
Местность, где находилась ферма, вопреки мрачным краскам, на которые не поскупилась в описании Ирена в разговоре со своей подругой, была очень живописна. Справа был густой лес, почти примыкающий к саду, слева открывалось необозримое пространство полей и лугов; сзади фермы, на берегу протекающей извилинами
реки, раскинулось большое село, с красиво разбросанными в большинстве новыми избами и
каменной церковью изящной архитектуры. Перед фермой вилась и уходила вдаль большая дорога.
Переехав Яузу, Зарецкой пустился рысью по набережной Москвы-реки, мимо уцелевшего воспитательного дома, и, миновав благополучно Кремль, заметил, что на самой средине
Каменного моста толпилось много народу.
Обширный
каменный дом, густой, старинный сад, спускающийся террасой к
реке, оранжереи,
каменные службы, большой конный завод, и кругом — поля, поля и поля.
Село Перкал_и_ с
каменным господским домом, с огромным, прекрасно содержимым господским садом, с многоводною
рекою, прудами, тенистыми аллеями — вот место успокоения Ольги Сергеевны от парижских треволнений.
Это было большое глубокое место, выходившее одною стороною к ярмарочной площади, а другою — к берегу
реки, — и притом здесь были огромные старые
каменные строения, которые с самыми ничтожными затратами могли быть приспособлены к делу.
Помню, это была кучка лачуг, как и большинство станков — под отвесными скалами. Те, кто выбирали места для этих станков, мало заботились об удобствах будущих обитателей. N-ский станок стоял на открытой
каменной площадке, выступавшей к
реке, которая в этом месте вьется по равнине, открытой прямо на север. Несколько верст далее станок мог бы укрыться за выступом горы. Здесь он стоял, ничем не прикрытый, как бы отданный в жертву страшному северному ветру.
Небольшая горная речка Пеньковка образовала большой заводский пруд, по берегам которого и сгруппировались в длинные правильные улицы заводские домики, сопровождая
реку далеко по ее течению вниз; прежде всего в глаза бросались две хороших
каменных церкви, черневшие издали здания заводской фабрики и еще несколько больших
каменных домов, построенных в городском вкусе.